Православный вэб-комплекс

Что принесет России отработанное ядерное топливо - огромные барыши или экологическую катастрофу?

Ответы Алексея Яблокова, член-корреспондента РАН, руководителя Центра экологической политики. 19 апреля 2001 г.

Ведущий: Добрый день уважаемые пользователи Интернета. Я, ведущий рубрики "Диалог дня" Алексей Сонин, приветствую всех на нашем сайте "Пресс-центр.ру". Мы начинаем интерактивную пресс-конференцию. Сегодня у нас гость нашей студии член-корреспондент Российской Академии Наук, руководитель Центра экологической политики Алексей Яблоков. Добрый день, Алексей Владимирович. Тема нашей пресс-конференции - отработанное ядерное топливо. Депутаты приняли вчера поправки, разрешающие ввоз и переработку. На ваш взгляд, что, это было - политическое или экономическое решение?

Ответ: Политическое, конечно. Экономикой там и не пахнет. Очень хорошо сказал Егор Строев примерно месяц назад, оценивая этот проект, это либо, говорит, проект для сумасшедших, либо для мафии. Однозначно. У кого-то заблестели глаза от того, что на халяву можно получить 20 млрд. долларов. Кому-то 20 млрд. долларов кажутся такой огромной суммой, забывая, что России за это придется расплачиваться не 20 миллиардами, а в десятки раз большими средствами, если весь этот проект свершится. Так что экономикой здесь не пахнет. Пахнет "горячими" деньгами, которыми кто-то может набить карманы в ближайшее время. Вот и все.

Ведущий: Вы считаете, что ядерное лобби "продавило" депутатов, потому что, когда было первое чтение, то мнения разделились намного сильнее…

Ответ: Нет, нет, наоборот. В первом чтении было 330 голосов, у них было конституционное большинство. А сейчас у них - 230. По главному закону, по изменению статьи 50 части 3, закон об охране окружающей природной среды - только 230 голосов. Сейчас возникла реальная возможность остановить все это безумие в Совете Федерации. Если Совет Федерации наложит вето на этот законопроект, тогда им придется преодолевать решение Совета Федерации. Для этого нужно конституционное большинство. Вот у них этого конституционного большинства сейчас нет. Можно сказать, это стало результатом той активной кампании, которая была развернута после первого чтения, проведенного 21 декабря. Вот за эти три месяца нам удалось достучаться и изменить позицию около сотни депутатов. Это очень важно. Закон прошел фактически только пятью голосами. Другое, там ведь несколько голосований было. Было 230 голосов вот за самый главный закон, 244 - еще за один закон и 276 за закон, как распределять деньги экологические, на экологические программы. Но за главный закон было всего лишь 230 голосов. Мы считаем, я считаю это, во всяком случае, если не победой, то полупобедой и поражением тех, кто собирался принять этот закон и во втором и в третьем чтении сразу. Такая юридическая возможность была. Не удалось.

Ведущий: То есть, вы еще не теряете надежду? Потому что формально, как показывает практика, третье чтение - это уже такие стилистические поправки, закон принимается. То есть, вы думаете, что все-таки на уровне Совета Федерации вам удастся приостановить действие?

Ответ: Понимаете, у нас есть несколько барьеров защиты России от этого безумия. Во-первых, участие реальностью Совета Федерации. Почему я говорю реальностью? Законодательные собрания 22 субъектов Федерации за последние два месяца высказались против, в той или иной форме, этих законопроектов. 10 областных администраций высказались против. Формально, если половина субъектов Федерации высказывается "против", то тогда по закону "О согласовании деятельности региональных и федеральных органов государственной власти" необходимо назначать согласительную комиссию. Но, конечно, вряд ли мы наберем половину субъектов Федерации. Но до сих пор ни один законопроект не собирал такого количества голосов "против" в субъектах Федерации. Это позволяет нам надеяться на то, что при обсуждении в Совете Федерации будет очень не просто получить одобрение этого законопроекта. Следующий барьер - президент. Президент наш показал, что он очень чутко реагирует на складывающиеся обстоятельства. Будем мягко говорить. Мы помним очень хорошо, когда он был Председателем КГБ, ФСБ, как он говорил: экологи - это шпионы. Потом он это же повторил, когда он стал Председателем Совета Министров. Но, когда мы собрали 3 миллиона подписей в поддержку экологического референдума, через неделю он сказал: я всю жизнь любил экологов. Я мечтаю стать экологом, когда я кончу свое президентство. Он смотрит за тем, что происходит в обществе. А мы попробуем поднять такую волну в обществе, ... она уже поднята, собственно говоря. Что президент может вполне наложить вето на этот закон. Посмотрим. И наконец, обидно, конечно, но есть еще и другой мощный барьер. 90 % отработавшего ядерного топлива в мире имеет американское происхождение. И по правилам и по законам, для того, чтобы передать это отработанное топливо куда-нибудь дальше - требуется одобрение Соединенных Штатов Америки. Мы - 150 общественных организаций всего мира, уже обращались к руководству администрации Соединенных Штатов, это было год назад. И мы повторили это обращение сейчас, мы просим, что, если такое случится - не давать разрешения на транспортировку, принадлежащего Америке топлива, не давать разрешения сюда, к нам, везти.

Ведущий: Давайте отвечать и на вопросы наших пользователей. Владимир Колесников из Вологды спрашивает: "Сколько сейчас на территории России предприятий, способных перерабатывать и хранить отработанное ядерное топливо?"

Ответ: Три предприятия - это "Красноярск-26" (это Железногорск, около Красноярска), это "Томск-7" (в 12 км от Томска) и это "Маяк". Формально переработка отработавшего ядерного топлива происходит только на "Маяке". И в Красноярске и в Томске, там шла не только переработка, но и производство плутония для обогащенного урана, для бомб. Переработка шла только на "Маяке". Там перерабатывалось отработавшее ядерное топливо от реакторов атомных подводных лодок и от ВВР. Очень небольшое количество, примерно 400 тонн в год. Там же везде есть хранение. Но такое, не настоящее. Настоящее хранилище есть на "Маяке" - одно. И еще одно хранилище, огромное. Я на нем был сам. Оно поражает, это размер с футбольное поле, многоэтажный дом, наполненный дистиллированной водой, многоэтажное сооружение наполненное водой. И там, в этой дистиллированной воде отстаиваются 5, 6, 7, 8 лет вот эти самые сборки, которые туда доставляются в специальных контейнерах на железнодорожных эшелонах. Это "Красноярск-26". Если мы будем брать отработавшее ядерное топливо, то придется строить новые хранилища везде и везде придется строить новые заводы. И это еще одна причина, почему мы этот проект рассматриваем как невыгодный. Потому что все уйдет. Если действительно они хотят это сделать, то нужно миллиарды будет затрать на строительство… Французский завод стоил несколько миллиардов долларов, английский завод "Стелафил" стоил 12-16 миллиардов долларов, японский - 17 миллиардов долларов. Вот примерно масштабы затрат. Это завод по переработке. Пускай у нас вдвое, втрое дешевле. Все равно - это миллиарды и миллиарды долларов.

Ведущий: А как планировалась идея с ввозом и переработкой топлива? Что, нужно получить сначала предоплату? Потому что, насколько я понимаю, на данный момент мы не способны принять дополнительное топливо. Тем более, если перерабатывает, в основном, только "Маяк", и у нас своего топлива навалом сейчас, еще не переработанного…

Ответ: По минимальным оценкам - у нас 14 тыс. тонн накопилось и каждый год накапливается 700-800 тонн отработавшего ядерного топлива. По другим оценкам у нас уже около 20 тысяч тонн есть.

Ведущий: А почему тогда идут разговоры, что простаивает отрасль, что необходимы дополнительные мощности по переработке?

Ответ: Это абсолютная ерунда. Отрасль не простаивает. Отрасль говорит, что это самая динамичная отрасль во всем народном хозяйстве. Это цифра, которую приводит сам Минатом. Зарплата у них растет. Они знают чем заниматься. Так что все эти разговоры от лукавого. Они одними из первых вышли из кризиса, потому что, к их чести надо сказать, что они занимаются не только атомной энергетикой. Они занимаются ветровой энергетикой, солнечной энергетикой, они занимаются добычей алмазов, добычей золота. Они занимаются производством всех чистых элементов, производством изотопов, они многим занимаются. Они, действительно, большая огромная отрасль.

Ведущий: Алексей Зиналов спрашивает: "Если это так выгодно, почему другие развитые страны не перерабатывают ядерные отходы на своей территории?"

Ответ: Вот потому и не перерабатывают, потому что это не так выгодно. Есть только два завода по переработке отработавшего ядерного топлива в мире. Это "Силофилд" в Великобритании и "Леак" во Франции. Япония строит свой завод, но только для себя. Она не собирается перерабатывать отработавшее ядерное топливо других стран. Эти заводы были построены тогда, 30-35 лет тому назад, когда думали, что атомная энергетика будет развиваться очень бурно, что в ней будут преобладать бридеры - быстрые реакторы на быстрых нейтронах, для которых вот это переработанное отработавшее ядерное топливо является хорошим сырьем. Потому что можно будет использовать смешанное уран-плутониевое топливо вот в этих самых бридерах. Оказалось, программа бридеров почти везде, да собственно везде, лопнула. Бридеры перестали строить, не удалось построить в Америке, не удалось построить в Англии. Последняя экономическая катастрофа была во Франции, когда они сначала построили "Сфеникс", потом "Суперфеникс". "Суперфеникс" стоил 6 миллиардов долларов. И вот год назад они его закрыли и перевели в научно-исследовательское учреждение. Нигде не удается наладить устойчивую работу этих самых бридеров. Расчет на бридеры провалился. И поэтому заказов у них все меньше и меньше. Все больше стран отказываются от этих самых заказов. Последний анализ, сделанный французскими правительственными специалистами - бесперспективна переработка, нужно сворачивать это дело. Кроме того, это же вызывает огромные протесты всех стран. Потому что и "Силофильд" и "Леак" абсолютно неприлично загрязняют Северную Атлантику. Они пользуются лазейками. Есть такой закон 63-й Лондонской Конвенции "Загрязнение морей" - нельзя сбрасывать в том числе радиоактивные отходы с судов. Так они длинную трубу, несколько километров, протянули до моря и выбрасывают радиоактивные отходы, которые поступают в Северную Атлантику и прослеживаются аж до нашего Карского моря. Половина радиоактивности в Норвежском море, половина в Баренцевом море - это радиоактивность, которая пришла оттуда… Последний протест был, буквально месяц назад. Правительство Норвегии высказало решительный протест по продолжению работы этих самых заводов. Да Европа их закроет, в конце концов, обязательно.

Ведущий: А можно ли говорить тогда, что существует в мире конкуренция за право сохранения и переработки отходов?

Ответ: Не существует, это точно. Ведь мы говорили с вами об этих двух местах, где перерабатывается. Присылается отработавшее ядерное топливо, выдерживается там 5, 6, 8, 10 лет, перерабатывается и плутоний, и обогащенный уран, и все, при этом возникшие долгоживущие радиоактивные отходы возвращаются в ту страну. То есть, нигде нет бизнеса по сохранению отходов. Была такая попытка у американцев… я знаю, я встречался с этими людьми, такие настоящие бизнесмены, такие настоящие авантюристы, миллионеры. Они купили специально американский остров в Тихом океане, бывшую военно-морскую базу, которая еще во время войны была, а сейчас там еще какие-то сооружения остались. Они хотели использовать этот островочек, аттол, как международное хранилище и хороший бизнес сделать. Конгресс сказал - нельзя. Территория Соединенных Штатов не будет для этого использована. Говорят была сделана попытка в Австралии. Австралийское правительство сказало - нет. Вроде бы Намибия. Но и Намибия сказала - нет. Шли разговоры. То есть, ни одна страна не торгует своей территорией для того, чтобы сделать международный склад радиоактивных отходов. До сих пор такого бизнеса нигде не было. Это наша новелла.

Ведущий: Игорь Быков спрашивает: "Известно ли вам, кто проводил экологическую экспертизу нынешних инициатив Минатома по завозу в Россию отработавшего ядерного топлива и была ли такая экспертиза вообще?"

Ответ: Известно, конечно. Как это полагается, государственная экологическая экспертиза сейчас проводится в рамках Министерства природных ресурсов, МПР, которое выполняет функции Госкомэкологии, ликвидированной год назад. Руководил экспертизой член-корреспондент Российской Академии Наук Дмитрий Александрович Криволуцкий. Известный очень специалист по Чернобылю, по влиянию малых доз и так далее. Это профессионал. У него там, по-моему, было около 20 человек. В том числе, несколько представителей общественных организаций. Там была Вера Мищенко - это Президент института Экоюрис. И была Лидия Владимировна Попова, мой коллега. Как проводилась экспертиза? Эксперты дают заключение, из экспертных заключений складывается экспертное заключение всей экспертизы. Заключение экспертной комиссии поступает на стол министра или того человека, который утверждает эту экспертизу. И тогда заключение и утверждение министра является государственной экологической экспертизой. Такого сделано не было. Когда закон пошел на первое чтение, как раз депутаты, активно выступающие против этого, обратили внимание: нельзя ставить закон даже на первое чтение, потому что экспертизы не было. Они сказали: ладно, мы после первого чтения направим. Направлено. Экспертизы они не получили. Потому что экспертная комиссия проработала. Заключение опубликовано, есть в Интернете, можно на него посмотреть, там около 50-60 страниц, с огромным количеством замечаний. Министр Яцкевич, который должен был утвердить это заключение и направить его в Комитет по экологии Государственной Думы - этого не сделал. Он направил в Комитет по экологии письмо, в котором написано: экспертиза проведена, она, в основном, положительная, но мы просим, чтобы после второго чтения с поправками это было представлено на следующую экспертизу. И Министр Яцкевич прекрасно, конечно, знает, что такого быть не может. Экспертиза в основном положительной быть не может. Она может быть либо положительная, либо отрицательная по Закону. Потому что, если есть какие-то замечания, то тогда нужно экспертируемый материал переделать, снять эти замечания, и вот тогда со снятыми замечаниями можно сказать: экспертиза положительная. Нельзя быть наполовину беременным. Так и здесь. Так что мы ждем, что эти законопроекты должны поступить на вторую экспертизу и посмотрим что будет. Это еще одна зацепка, где мы можем, ну, скажем, привлечь внимание общества к нелепости, которая там написана.

Ведущий: Сергей Пименов из Курска спрашивает: "Кто контролирует переработку ядерных отходов? Не сложится ли ситуация, что вместо их переработки они будут просто захоронены в могильниках?"

Ответ: Это одно из опасений, которое мы тоже высказываем. Потому что одновременно с этим пакетом из трех законопроектов, которые направлены на открывание российских дверей, российских границ для отработавшего ядерного топлива, Минатом представил в Думу четвертый законопроект, по которому Госатомнадзор лишается фактически права контроля. Он превращается в такую ширму. Ликвидировать Госатомнадзор, как ликвидирована была Госэкология нельзя, потому что по международным правилам страна, которая развивает атомную энергетику должна иметь независимый контрольный орган. Но вот Минатом делает совершенно циничный шаг - они предлагают лишить Госатомнадзор права лицензирования. Это вопрос, как говорится, не в бровь, а в глаз. Минатом сам себя будет контролировать - где захоранивать отходы и как это делать… уже был прецедент. Минатом сделал контейнеры для отработавшего ядерного топлива, который не согласовал с Госатом надзором. И, когда было потрачено на это несколько миллионов долларов на эти контейнеры… и вот они гордо говорят у нас контейнеры там могут падать с девятиметровой высоты на железный стержень, они не бьются, не ломаются, а Госатомнадзор посмотрел и сказал: ребята, вот то-то, то-то, то-то… мы вам не лицензируем эти контейнеры, они не годятся, потому-то, потому-то. я не знаю деталей. Но уже был такой факт, когда было мощное столкновение Минатома, кстати, по этим контейнерам, вот как раз по контейнерам для перевозки отработавшего ядерного топлива. Минатом говорит - хорошо. А Госатомнадзор говорит - опасно. Вот вам пожалуйста. Вопрос законный, конечно. Так что мы должны быть начеку еще по поводу 4 законопроекта, который сейчас находится в Думе.

Ведущий: Как раз по поводу конейнеров, радио "Говорит Москва" задает вопрос: "Насколько безопасны эти контейнеры, в которых предполагается ввозить в Россию отработанное ядерное топливо и правда ли, что Минатом России занимается переработкой по подобной технологии с 70-х годов?"

Ответ: По контейнерам я уже сказал. Минатом сделал контейнеры, которые Госатомнадзор не утвердил. Большой спор идет сейчас с Германией. Немцы делали эти контейнеры для перевозки отработавшего ядерного топлива из Германии во Францию и обратно, много лет. Выяснилось, что контейнеры не выдерживают каких-то параметров и они сейчас от них отказываются. То есть, это тоже очень не простая вещь: сделать контейнер, который бы обеспечивал бы нашу с вами безопасность. Таких контейнеров пока нет и это большая проблема. Сделать их можно, но они будут очень дорогие. Правда ли что Минатом России занимается переработкой с 70-х? Правда. Что такое переработка отработавшего ядерного топлива: производство ядерных бомб - это и есть переработка отработавшего ядерного топлива. В этом смысле Минатом занимается переработкой отработавшего ядерного топлива с самого начала своего существования, потому что первая бомба была сделана в результате переработки отработавшего ядерного топлива. Я повторяю - это топливо было не как отход, даже сам реактор работал не для производства электроэнергии, а именно для того, чтобы из урана получить плутоний… Я был на этих поточных линиях, я знаю как это происходит. Теперь, действительно с 70-х годов началась целенаправленная переработка отработавшего атомного топлива от атомных подводных лодок на "Маяке". В "Томске-7" стало поступать на частичную переработку, доработку французское топливо. Это было уже. Да, в "Томске-7" это было уже, они лет 10 делают. Но в чем проблема? Наши атомщики говорят: у нас есть разработанные технологии высочайшего класса и никто ими не обладает, даже Япония, вроде, покупает эти технологии. Мы говорим: друзья, а чем кончаются эти технологии? Как можно считать совершенной технологию, которая кончается выбросом огромного количества радиоактивных отходов в окружающую среду, либо в атмосферу, или в гидросферу? До сих пор на "Маяке" происходит переработка, а куда они девают радиоактивные отходы? Они сливают в печально знаменитое озеро Карачай. Они его закрывают, они считают, что это очень опасное место на земле самое радиоактивное. И тут же каждый день добавляют туда новых радиоактивных отходов. У них технологии такие, которые кончаются вот этими самыми радиоактивными отходами. Тоже самое происходит в Томске, но там они закачивают под землю и говорят, что это абсолютно безопасно. Мы говорим: покажите геологическое строение, покажите карты. Когда мы к ним особенно пристали, так они засекретили эти данные. Только и всего. Вот с 1995 года данные по составу закаченных отходов и как они там распространяются под землей, засекречены. А местные геологи говорят: они потихонечку распространяются и до водозабора города Томска осталось 10 км. И эти 10 км в обозримом будущем они могут пройти. Та же самая ситуация в "Красноярске-26". Там знаменитый полигон "Северный", где происходит закачка радиоактивных отходов. По мнению местных геологов, официальные данные секретны, распространение вот этих закачанных радиоактивных отходов в сторону ближайшего притока Енисея идет со скоростью 200-300 м в год. И осталось лишь несколько километров до этого притока Енисея. И если эти высокоактивные радиоактивные отходы выдут в Енисей, мы потеряем всю реку.

Ведущий: А где предполагается строить новые заводы по переработке?

Ответ: Решение не принято. Одно из этих трех мест, которые я назвал: "Красноярск-26", "Томск-7" и "Маяк". "Маяк" - наверняка, потому что, уже есть мощности по переработке, они будут его увеличивать. "Красноярск-26" - почти наверняка. Потому что там стоит недостроенный завод "РТ-2". "РТ-1", рт - это регенерация топлива, "РТ-1" на "Маяке" построен и в маленьких объемах действует, а вот в Красноярске недостроенный завод. Там построено хранилище, а в результате протестов, в результате экономической неурядицы было прекращено строительство завода в 1989 году. Будут, наверное, стараться достраивать его. Первое - "Маяк" и второе - это Красноярск. Но этап переработки наступит не сразу, нужна технология, нужна технологическая выдержка, то есть, временное хранение. Это многометровые сооружения, толстые пучки стержней, они помещаются в хранилище в сухое или влажное, или мокрое, и должно пройти несколько лет: 5, 7, 10, может быть, 15, пока короткоживущие радионуклиды не перестанут существовать. Тогда хоть как-то можно будет обращаться с этим топливом, потому что сразу нельзя, оно очень активно, опасно.

Ведущий: А по технологии возможно, чтобы этот процесс хранения проходил все-таки на территории другой страны, а перерабатывалось уже в России? Чтобы не получалось, что 10 лет у нас будет лежать чужое топливо?

Ответ: Давайте не будем, между нами говоря, прикидываться, что мы в детском саду. Весь этот бизнес, этот грязный бизнес отходный и вся эта программа ввоза, они и возникли потому, что другие страны хотят избавиться от накопившегося отработавшего ядерного топлива, оно им не нужно. Вот мы знаем протокол о намерениях, который был заключен Минатомом с Швейцарией. Швейцария говорит: мы не будем настаивать на возврате продуктов переработки. Им не нужен ни плутоний от этой переработки, ни уран от этой переработки. Возьмите, ради Бога, "с глаз долой, из сердца вон", и чтобы мы об это ничего не знали. Мы вам отдаем и хорошие деньги платим: примерно 1000 долларов за килограмм для того, чтобы вы взяли это на веки вечные. Вот что на самом деле происходит. Не все страны собираются перерабатывать отработавшее топливо. Например в Америке давно принята концепция хранения отработавшего ядерного топлива. Американцы очень здорово считают. Они посчитали, что хранить выгоднее. Швеция посчитала - хранить выгоднее. Не перерабатывать, а хранить. Потому что топливо новое - дешевое, свежее топливо - его завались, на десятилетия, чуть не на столетие вперед урана хватает. И по тем масштабам, по которым развивается атомная энергетика, она почти стабилизировалась сейчас, не перерастает. Вот только сейчас бум какой-то чуть-чуть просвечивается. А так, если вы посмотрите план развития атомной энергетики - там 20 лет тому назад, то к сегодняшнему дню к 2000 году должно было быть 2000 реакторов в мире, а их сколько? 400 - в пять раз меньше. И сейчас больше выводится реакторов, чем вводится. Так что, урана хватает и свежее топливо много дешевле. Поэтому гораздо выгоднее хранить это топливо при станциях. Кстати говоря, ведь и у нас в стране, в основном, топливо хранится около станций, пристанционное хранилище. Швеция уже сделала свое хранилище большое. Вот вам пример - Финляндия. Финляндия имеет право отправлять к нам отработавшее топливо. Финляндия сказала: мы несем ответственность, моральную ответственность за свою грязь. Мы не хотим нагружать территорию России своей грязью. И сделали свое собственное хранилище.

( продолжение на следующей странице )

1 2

источник: http://www.presscenter.ru/index.php?subj=0&ch=8&id=-1

     
 
 
     
 
Stalker TOP TopList
 
 

Российский промышленный форум | портал "РесурсИнвест"
доска объявлений "Русский Интегратор" | форум "Новоросс" | ссылки - добавить
+ предложить публикацию материала (статьи, новости, информация) на портале "РесурсИнвест"

последние обновления на форуме "Новоросс"


Православный вэб-комплекс ЗОДЧЕСТВО